Полина Лобачевская – режиссер, педагог, член Союза кинематографистов. Создатель и арт-директор Галереи «Кино» (совместно с Е. Юреневой), а впоследствии – собственной Галереи Полины Лобачевской. В них проходили выставки современного искусства и художественного наследия 1960-1980-х гг. Как куратор осуществила около 100 выставочных проектов, в том числе в Государственной Третьяковской галерее (7 персональных выставок, в том числе А. Зверева, Д. Краснопевцева, Ф. Инфанте, Н. Северцевой и др.). Были проведены ретроспективные выставки российских художников-нонконформистов и выставки актуального искусства. Одна из основательниц Музея АЗ. В настоящее время арт-директор Музея Анатолия Зверева.
Сергей Соловьев – кандидат искусствознания, арт-критик, редактор издательского проекта Музея АЗ, автор многочисленных статей, посвященных Звереву и художникам его круга.
- На сайте музея в своем вступительном слове арт-директора Вы говорите: «Создание музея одного художника в Москве – дело рискованное».
И тем не менее Вы открыли Музей АЗ, найдя иную форму – не дом-памятник, а музей-лабораторию, открытое живое пространство для новых проектов. Почему именно творчество Анатолия Зверева было выбрано для такой лаборатории?
Полина Лобачевская: Во-первых, это мой любимый художник. И мою любовь к нему искренне разделили Наталия Опалева – меценат и коллекционер, а ныне генеральный директор Музея АЗ, и весь творческий коллектив нашего музея. Я убеждена, что гений – это талант плюс необыкновенная плодовитость. И этому определению из художников XX века соответствуют Пикассо, Дали и Зверев.
Сергей Соловьев: Зверев занимает уникальное положение в русском искусстве ХХ века. Не принадлежа полностью ни к одному стилю или направлению, он выразил свою эпоху (все, что касается «оттепели» и последующей «заморозки»), как никто другой. В его искусстве перелились почти все искания второй половины ХХ века. Наконец, это был универсальный артист – поэт, мыслитель, мастер перформанса, чьи открытия актуальны поныне.
- В основу собрания музея была положена коллекция работ Зверева, подаренная семьей Костаки? Почему эта коллекция не была передана в какой-то крупный государственный музей, а было принято решение создать частный Музей АЗ? Таких музеев практически нет в нашей стране, если это не галереи, созданные еще при жизни самими художниками или их наследниками. Легко ли было создать такой частный музей в центре Москвы с бюрократической, законодательной, финансовой точек зрения? Есть ли в нашей стране условия для стабильного развития таких музеев?
ПЛ: В основу собрания музея положена коллекция Наталии Опалевой. В 2012 году Алики Костаки, дочь великого коллекционера Г. Д. Костаки, подарила музею свыше 600 работ А. Зверева из коллекции своего отца.
Решение Алики Костаки о дарении было принято после личного знакомства с Н. Опалевой и со мной. Создание музея А. Зверева было заветной мечтой ее отца, и своим благороднейшим поступком она поддержала наше начинание.
Создать музей в центре Москвы со всех точек зрения нелегко. Но второй год существования нашего музея говорит о том, что условия для стабильного развития таких музеев создать можно, если этим занимаются увлеченные и целеустремленные люди.
СС: Вы же отлично знаете, что огромное число личных коллекций, переданных в государственные музеи, так и пылится в запасниках. Главное – не то, где хранятся вещи, а видят ли их люди. Еще в 1970-х годах Георгий Костаки предлагал создать в Москве музей авангарда – тогда бы он передал всю свою коллекцию России. Но этого не случилось. Работы Зверева передавались его дочерью новому музею именно для их показа, для работы с ними. Что же касается сложностей, связанных с открытием и работой музея, могу сказать только то, что вижу со стороны: начиная с утверждения проекта и заканчивая указателями от метро, это бесконечные рутинные проблемы, которые при правильном отношении государства должны бы решаться за минуты. У нас же отношение к частному музею примерно такое же, как, например, к ресторану. Спасают, как и везде, энтузиазм и уверенность в своем деле.
- Итак, музей создан как творческая лаборатория, открытое пространство для новых проектов. Почему эти проекты – выставка в Новом Манеже, издание альбомов – предваряли само открытие музея? В чем был смысл такого подхода?
ПЛ: Реклама и маркетинг. Интерес публики к выставкам в Новом Манеже (70 000 посетителей), к изданным нами книгам и альбомам и к самой личности Зверева сделал для нас несомненной необходимость создания Музея АЗ.
СС: Проекты не готовятся за один день. Тем более в случае с искусством Зверева, где необходим отбор и правильный ракурс. Про классические вещи давно все понятно: о Серове или Айвазовском за полтора века написаны горы литературы. В случае со Зверевым очень важно было начать разговор не на уровне сплетен и мифов, а на научном материале. Всякий музей представляет свою концепцию, подходы, планы, разработки. Как правило, это делается кулуарно, в министерских кабинетах. Мы же сделали это открыто, потому что понимали: такого Москва еще не видела.
- Почему выставка в Новом Манеже «Анатолий Зверев. На пороге нового музея» не была традиционным самодостаточным показом его ярких, выдающихся работ? Этот формат лег в основу и художественного решения самого музея. Почему был выбран мультимедийный подход с экранами, анимацией, эффектами приближения, удаления, масштабирования полотен, фоновыми звуками, подсветками?
ПЛ: Я считаю А. Зверева художником не только XX, но и XXI века, и показывать его надо не в стиле ретро, а используя все достижения современного мирового экспозиционного языка. Мы хотим, чтобы Зверев был любимым художником не только бабушек и дедушек, пап и мам, но и молодежи, и детей. Этим объясняется не только современное оснащение наших выставок, но и то, что каждый год мы делаем проект для детей.
СС: Мультимедийный формат сейчас выбирают все музеи. Уже ни одна выставка не мыслится без фильма или хотя бы информационных экранов. В этом и состоит отличие выставки, скажем, от постоянной экспозиции: она рассчитана на более активное, острое восприятие, на диалог с современным зрителем. То, что сейчас стали очень модными чисто медийные проекты (про Ван Гога или Босха), где нет ни одного подлинника, а сплошь экраны, – это реакция на скучную, не говорящую ничего ни уму, ни сердцу развеску картин по стенам.
- Как удается сохранить баланс между мультимедийностью и самодостаточностью самих произведений? Выдерживать ту грань, когда эффекты не отвлекают от произведений, а помогают восприятию?
ПЛ: Мы руководствуемся чувством вкуса и меры.
СС: Я не очень понимаю, что значит «самодостаточность произведения». Никогда произведения не были самодостаточными, просто раньше к ним привлекали внимание другими средствами: писались книги, рецензии в газетах, устанавливались цены на аукционах, их крали, а потом возвращали, их возили на выставки и перемещали из одного музея в другой. И давайте не врать самим себе: самое большее, сколько сегодняшний зритель проводит перед картиной времени, – 30 секунд. Если он, благодаря мультимедиа, задержится перед ней подольше, считайте, это огромное достижение.
- Вы создали не просто музей, а потрясающее пространство с зоной отдыха на крыше дома, прекрасным сувенирным магазином. Это такой музей западного типа, где человек может не только насладиться искусством, но и просто хорошо провести время. Но ведь сам Зверев жил в нищете, был полубродягой, за бокал пива дарил свои работы, а то и просто оставлял. Как показать такого Зверева? Раскрыть этот андеграунд?
ПЛ: Музей Ван Гога в Амстердаме – тоже не пивная и не психушка. Мы рады, что творчество Зверева обрело уютный дом в центре Москвы, которого, к великому сожалению, не было у художника при жизни.
СС: Я мало что могу добавить к сказанному Полиной Ивановной. Мы изначально заявляли, что у нас не мемориальный дом, здесь не предполагается ностальгия по советскому прошлому и нет никакого быта. Задача музея – вписать искусство Зверева в мировой контекст, показать те горизонты, которые оно нам открывает (как бы пафосно это ни звучало).
- Как Вы считаете, Зверев – это столичный художник, его творчество – элитарное, богемное искусство? Может ли музей выходить в своей экспозиционной деятельности за пределы столичного региона? В провинцию? С какими проектами?
ПЛ: Зверев – удивительный художник: он и богемный, и элитарный, и народный. Это человек-миф. Его выставки пользовались большим успехом и в Париже, и в Саратове.
СС: Первая прижизненная выставка Зверева прошла в Париже в 1965 году (где он, само собой, не был). Это многое объясняет. Что касается возможностей перемещения наших проектов на другие площадки, это очень сложный момент. Ведь каждая выставка – это своего рода целостное произведение куратора и дизайнера, в данном случае Геннадия Синева, который создает ее под определенное пространство. Речь идет не просто о перевозке картин, но о создании оригинальной экспозиции, атмосферы, среды.
- Помимо экспозиционной деятельности, музей занимается собиранием архива художников-шестидесятников, исследованием, издательской работой. Как вы считаете, почему музей должен этим заниматься – развивать и научную, и издательскую деятельность?
ПЛ: Это фундамент и обязанность любого музея. Все издательские проекты музея («100 автопортретов Анатолия Зверева», «Гоголиада Анатолия Зверева», «“Золотой осел” Апулея в иллюстрациях А. Зверева», «Зверев. Любовь», «Анатолий Зверев рисует сказки Андерсена», «Красавицы столетий», «55 фактов», «Вокруг и около», «Альбом для рисования», «Рисуем со Зверевым») были созданы под моим руководством блестящим искусствоведом С. Соловьевым, составителем Н. Волковой, которая открыла в архивах РГАЛИ неизвестные широкой публике иллюстрации Зверева к произведениям Андерсена и Гоголя. Я счастлива сотрудничать с такими замечательными книжными дизайнерами, как И. Гурович, К. Еременко, А. Наумова, В. Семенихин. И конечно, издательский проект обязан своим существованием издателю Наталии Опалевой.
СС: Мне очень приятно слышать слова высокой оценки от Полины Ивановны, которая и является креативным двигателем всего исследовательского и издательского проекта. Без этой работы любой музей сразу превращается в хранилище, а его сотрудники – в смотрителей. Издательский проект Музея АЗ – это двигатель его арт-проектов, в него вовлечены все сотрудники музея.
- В чем особенность и отличие именно музейных изданий? Каков подход к созданию музейных издательских и полиграфических проектов?
ПЛ: Мои требования: актуальность, острота формы и увлекательность содержания.
СС: Любой музей должен пропагандировать свою коллекцию. Книги и альбомы – это как раз возможность показать те вещи, которые нельзя увидеть в экспозиции. Кроме того, музейные издания представляют идеологию музея, его подходы, поиски и открытия.
- Помимо основной территории, музей активно представлен на таких площадках, как книжные ярмарки Non/fiction; в этом году музей организовал потрясающую акцию в рамках «Пикника “Афиши”»: современные художники рисовали женские портреты в стиле Анатолия Зверева. Почему важно быть представленным в таком формате? Что это дает музею?
ПЛ: Приток посетителей и привлечение молодежи.
СС: Раньше была концепция музея-храма, куда завороженная публика приходит приобщиться к прекрасному. Сегодня ситуация кардинально изменилась: музей – это форум, точка пересечения многих людей и интересов. И нет ничего удивительного, что сам музей «выходит в люди». Внутри самого музея, в его проектах участвуют очень разные артистические силы – уже не только художники, но и актеры, музыканты, писатели… Вполне естественно, что музей расширяет границы своего присутствия.
- Замечательный сайт у музея – и по информационному наполнению, удобству, и по дизайну. Также музей представлен во всех социальных сетях. Какова роль этих виртуальных площадок? Как современный музей должен быть на них представлен?
ПЛ: Музей видоизменяется от выставки к выставке, так же динамично меняется и наш сайт.
В социальных сетях мы информируем публику и продвигаем наши проекты.
СС: Мы проводили своего рода внутреннее исследование эффективности разных средств оповещения публики о наших проектах. Реклама в прессе, вывески в городе, сообщения по радио… Социальные сети, интернет-ресурсы оказались одними из самых эффективных. Например, мы сообщали о наших лекциях исключительно в сетях – и получили полный аншлаг. Кроме того, сеть хороша обратной связью: мы всегда можем увидеть настроение публики, ее интерес.
- Расскажите, пожалуйста, о партнерах и друзьях музея, о формах партнерства и сотрудничества.
ПЛ: Партнерами музея являются коллекционеры художников-шестидесятников, актуальные художники, галеристы, музеи и театры Москвы. Друзьями музея стали деятели культуры России и зарубежья – художники, писатели, искусствоведы, актеры, режиссеры. С их впечатлениями от наших проектов можно ознакомиться на сайте музея и на странице музея в Facebook. Последний проект музея «Предвидение» был сделан совместно с фондом «Два Андрея» и Электротеатром «Станиславский» под моим кураторством.
СС: Действительно, за год у музея появились соратники и друзья. Форма сотрудничества в нашем случае только одна – совместное творчество. Само собой, мы вовлечены в музейный обмен: как раз сейчас Третьяковская галерея готовит выставку, посвященную шестидесятникам, и мы готовимся предоставить свои произведения.
- Какой новый проект музея нам ждать в ближайшее время?
ПЛ: В декабре 2016 года мы открываем проект «Сказки Андерсена» для детей и их родителей.
СС: Как раз в тот момент, когда мы с вами беседуем, вовсю идет подготовка к новому проекту, посвященному иллюстрациям Зверева к сказкам Андерсена. И я понимаю крайнюю сдержанность Полины Ивановны в раскрытии его сути. Совершенно точно это будет диалог современных художников с виртуозными зверевскими рисунками. Это будут захватывающие мультимедийные инсталляции, это будет праздник, который начнется в преддверии новогодних каникул.